Это было абсурдом… Нельзя было поддаваться!

Он считал, что уже выиграл?!

Ну, уж нет! Лина не собиралась так просто сдаваться!

Девушка дернулась, второй раз за последние сутки, если чувство времени не обманывало ее, рискуя вывихнуть сустав. И, стремительно развернувшись, едва не сломав шпагу, отскочила, высвобождая клинок.

Улыбка вампира стала иной. Каталина, ни черта не понимая, ощутила, внутри себя, что он доволен такой ее борьбой.

Возбужден. Ему нравилось, что она была такой…, непокорной.

Грегори низко зарычал, рванулся вперед, просто напросто, сметая ее защиту, заставляя упираться в стену спиной, ощутив затылком холодное касание клинка. Из груди Лины с шумом вырывалось тяжелое дыхание.

Рука Катти, все еще удерживающая шпагу, так и осталась вскинутой за голову, прижатая его шпагой к шершавому камню. А все ее тело оказалось распластанным на нем…

Послав к черту всякую здравость, все с тем же горловым звуком, вторящим его непрекращающемуся рычанию, Каталина разжала пальцы, лишь краем уха отмечая звон рапиры о камни.

Грегори наклонился, щекоча ее скулы своими волосами, и Лина наконец-то поддалась своему собственному бешеному желанию. Она оттолкнулась от стены, обхватывая свободной от его захвата рукой, лицо вампира, и потянулась к его губам.

Грегори не дал ей перехватить инициативу, первым накрывая губы Катти, целуя дико, жадно, сметая любые оставшиеся преграды. С напором погружая свой язык, скользя по ее губам, щекам, по языку Каталины. Она уже не помнила, что ей только что мешало, с не меньшей страстью отвечая на такую ласку.

— Обними меня, девочка. — Это не было голосом. Грегори рычал, вталкивая в Каталину эти слова движениями губ, языка, всего тела. Рука мужчины жадно прошлась по ее бедру, снизу вверх, и широкая ладонь сжалась на ягодице, заставляя ее бедра рывком вскидываться, стремясь в него вжаться.