По-моему, он был похож на безумного, когда говорил.

—Возможно, я безумен,— вдруг ответил Ветров на мою мысль.— Не удивляйтесь, я могу читать мысли. Теперь ты мне веришь?

—Верю.

* * *

Через день приехал в «Райский сад» с женой, чтобы остаться у Ветрова на месяц. То, что я узнал от Виталия, не укладывается в разумные рамки. Впрочем, дорогой читатель, ты можешь не верить,— это твое право.

Во время наших споров Виталий часто, доказывая свою правоту, представлял проблему в идеале, потом же возвращался к общему. Как-то между нами состоялся довольно интересный разговор.

—Скажи, что такое казнь?— спросил он меня.

—Преступное деяние.

—Всегда?

—Абсолютно.

—Это ошибочное мнение.

Он резко встал из-за стола с бокалом вина и подошел к огромному окну.

—Бог мой!— тихо воскликнул Виталий.— Какая красота! Знаешь, я всегда мечтал жить в высоком красивом доме,  в лесу. Но ничто не длится вечно.

—Ты уходишь от ответа.

—Ничего подобного. Задавай любой вопрос, я готов на него ответить.

—Неужели казнь не может не быть преступлением? Это же убийство.— Я никак не мог представить себе, что казнь и убийство — разные понятия.

—Почему?

—Ну, возьмем типичный случай. Пойман убийца. Его вина доказана судом. Еще скажем, что и он признал свою вину. Это была не самозащита, а убийство из корыстных побуждений.

Виталий повернулся.

—Друг мой, это первая статья уголовного кодекса Объединенной Европы. Если даже суд из тринадцати присяжных проголосует за пожизненное заключение, то судья вправе наложить вето на решение суда. И правильно сделает.

—Но общество, предоставляя право судить одному лицу или даже тринадцати, не имеет права убить человека, права мстить.

—А кто говорит о мести? К черту месть! «Зуб за зуб, око за око»,— это уже не актуально.