Гранаты взорвались с громовыми раскатами и исключительно яркими вспышками, поскольку должны были лишить людей ориентации, но не нанести вреда. Те, кто стоял поближе, отпрянули с испуганными криками, протирая глаза, или, зажмурясь, упали на колени. Кейт же схватила под уздцы вторую лошадь, силясь превратить панику благородных животных в бросок к Жанне.

Теперь на Кейт смотрела вся площадь, включая группку инквизиторов на помосте побольше. Когда лошади остановились у помоста с Жанной, Кейт достала еще гранаты и, вырвав кольца, швырнула их в стражников и тех, кто стоял поближе к Жанне на большом помосте (с тайным пожеланием, чтобы какая-нибудь угодила в нос мерзкому епископу Кошону), и еще несколько – в толпу. Грохот и вспышки взрывов заставили народ метнуться прочь.

– Жанна! – заорала Кейт. – Сюда!

Жанна помедлила лишь долю секунды и прыгнула с помоста прямо на вторую лошадь.

Через перепуганный люд к ним пробивались все новые английские рыцари. Кейт метнула в них гранаты, и они с Жанной погнали лошадей сквозь толпу.

Потребовалась только одна граната, чтобы очистить дорогу и избавиться от погони, и вот они уже грохотали к главным воротам Руана, а вслед им неслись стрелы и болты из арбалетов. Оставшаяся световая граната взломала построение пикейщиков у самых ворот, и тогда Кейт достала последнее свое оружие – самопальную термитную гранату (спасибо чертежу физика-старшекурсника, который был так добр, что нарисовал его наспех, обманутый историей: дескать, Кейт собирает материал для рассказа). Когда они проезжали арку, Кейт бросила ее себе за спину, в раствор ворот. Взрыв озарил арку ярчайшим заревом, которое, по замыслу Кейт, должно было надолго блокировать выезд из города.

«Хороший бы вышел фильм», – пробилось сквозь облегчение и ликование, когда две всадницы уносились прочь от города.