Одни его посылали, другие таращили глаза и растерянно кивали. Да, действительно, было. А откуда…

Не важно.

А что тогда важно? Щерба умножал два на два, и результат ему хронически не нравился. В автомобильной гусенице стояли люди из разных городов: Москвы, Питера, Самары, Смоленска, Костромы… Все угодившие в ловушку попали сюда не случайно — они сами этого хотели. Посылали запросы мирозданию, уверенные, что реакции не будет. А вот, пожалуйста — получите под расписку. Мечтали спрятаться от того, что ждет впереди — стойте теперь в заснеженной кишке, зажатой с двух сторон скользкими откосами. Можно, конечно, бросить машину и пойти пешком. Но дураков нет. По каким потом штрафстоянкам адского ГАИ ее искать? Поэтому все пленники дорожного капкана будут сидеть за рулем до последнего. Пока останется бензин. Пока не заглохнет двигатель. Пока не онемеют от холода руки и ноги.

Щерба поискал взглядом свой потертый «Форд». Почувствовал прилив тепла, как при виде родительского дома. Автомобиль стоял неподалеку, преградив путь «Мерседесу» владельца полиграфического комбината и всей остальной колонне. Родион побрел к своей машине, но на полпути остановился. Запрокинул голову и посмотрел в глухую черноту зимнего неба.

— Але! Дальше-то что? — заорал он. — На хрена тебе это надо?

— Не ответит! — печально сообщил кто-то сверху.

Родион резко оглянулся. За ним стояла фура. С высоты ее кабины на Щербу смотрел тот самый мужик, что скандалил возле «Ауди». Кажется, он уже не переживал по поводу вынужденной остановки. Просто сидел и задумчиво курил в открытое окно.

— Спит он давно, чтобы с нами разговаривать, — дальнобойщик затянулся. — А ведь я, и, правда, домой не хотел. Это ты точно угадал. У меня сын… того, больной. ДЦП, вот. Жена только вокруг него и вьется. Ни о чем другом думать не может.