Снег тем временем с каждой минутой становился гуще. Родиона охватило сосущее чувство. Ему вдруг показалось, что нет вокруг никакого города. Дома, площади, станции метро внезапно исчезли, растворились в снежной мгле, и осталась только дорога. Бесконечная дорога сквозь пустоту. А на дороге пробка. Если бы Родиону поручили придумать ад для водителей, он придумал бы его таким.

Тревога усилилась, когда Щерба обратил внимание на одну странность. Вид за окном «Форда» не менялся вот уже минут тридцать. Вдоль обочины по-прежнему тянулся травяной склон. Его длина, насколько помнил Родион из ежедневных поездок в редакцию, не превышала и сотни метров. Даже если учесть улиточную скорость, с которой текла автомобильная река, он давно должен был остаться позади.

— Чудеса в решете! — поделился Родион с носатой ведьмой, болтавшейся на шнурке под навигатором. Ведьма хитро промолчала.

Прошло еще полчаса. Потом час. Два. Ничего не изменилось. Снег продолжал надежно скрывать в наваристом бульоне ночную Москву. Снаружи полз набивший оскомину склон. Очень хотелось есть. Сотовый молчал.

Настроение Родиона прошло через несколько стадий. Облегчение от того, что праздник закончился без него, растерянность, раздражение, тихое бешенство, громкое бешенство и снова растерянность. С водителями в соседних машинах происходило нечто подобное. Они останавливались и выходили на обочину, чтобы разглядеть впереди конец своих мучений. Щерба тоже опустил стекло и по пояс высунулся из окна. Вдохнул влажного холодного воздуха, вперемешку с крупными снежинками и выхлопными газами.

Ничего. Снег и вереница красных огоньков задних фар, уходящая в бесконечность. Появилась крамольная мысль, бросить «Форд» и попытаться вскарабкаться по заснеженному откосу. Острый голод подливал масла в огонь, нашептывая, что где-то рядом есть автобусная остановка, а на ней ларек с шаурмой и горячим чаем в бумажных стаканчиках! Только как быть с машиной? Не оставлять же посреди дороги. И потом эта пробка должна когда-то кончиться!