— Вот мы и поехали, — вздохнул Николай. — А куда денешься? Какая никакая, мать. Двоих девчонок одна подняла, а Светка ее на мороз… Эх!

— Может, в пансионат пристроить? Есть же заведения для таких, как она?

— Да куда там! Моя слышать не хочет ни про пансионаты, ни про дома престарелых. А как с сумасшедшей жить в трехкомнатной квартире, где еще два ребенка? Проще удавиться! Знаешь, — Николай оторвал взгляд от дороги и жалобно посмотрел на Щербу. — Я ехал и думал: хоть бы эта дорога никогда не заканчивалась.

Родион озадаченно хмыкнул. Он и представить не мог, что этого благополучного мужика еще несколько часов назад терзали те же мысли, что и его. Возможно, поэтому, когда Николай попросил подняться на откос оглядеться, а заодно сгонять в ближайший магазин за едой, Щерба особо не сопротивлялся.

— Я пока твою машину поведу, а ты туда и обратно. Не боись, такими темпами мы за двадцать минут больше чем метров на пятьдесят не уедем. Найдешь без проблем.

— А сам чего не хочешь?

— Богатство не позволяет! — И смущенно похлопал себя по объемному животу. — Да и ботинки скользкие — съезжают. А жена вообще на шпильках и в узкой юбке. Какой из нее скалолаз.

— А из меня, значит, скалолаз то, что надо? — Щераба раздраженно усмехнулся. Впрочем, он не мог не согласиться, что попутчик предлагает дело. Живот, до этого оравший с голодухи, словно стая мартовских котов, одобрительно замолчал. — Ладно, садись за руль, а я ботинки теплые из багажника достану.

Через пять минут он уже полз по скользкому склону. Цеплялся голыми руками за обледенелую траву, падал на колени, но не давал себя съехать вниз. Снег лишь тонким слоем прикрывал землю. Под ним оказался песок, который тут же набился острыми крупицами в ботинки и рукава. Джинсы промокли.