Я была уже там однажды, но воспоминания раннего детства стерлись почти что и возвращались лишь в снах — невероятных в своей ирреальности. И хотя в сети можно было найти сотни тысяч записей, подобных той, что транслировалась сейчас на фальш-илюминаторы корабля, я смотрела в экран так напряженно, что побелели впившиеся в кресло пальцы. Я отправлялась в космос. Туда, где семь лет работали и жили мои родители. Покидая Землю, я возвращалась на Акварис — к себе, на родину.

Однако долго любоваться видом стремительно удаляющейся планеты не получилось. Вскоре я обессилено откинулась в кресло. Перегрузка, слабенькая перегрузка, не выше полутора G, вызвала быстрое утомление. Кресло погасило и без того едва ощутимое, но постоянное давление на тело. Я нажала кнопку в подлокотнике, как уже сделали многие рядом. Спинка медленно откинулась под углом в сорок пять градусов, а ноги приподнялись. В положении полулежа давление стало совсем незаметным. Я повернула голову, глядя на проекцию.

Далеко внизу стояло неподвижное море облаков. Подсвеченные розовым, они вздымались застывшими волнами и опрокидывались в синюю бездну меж гребнями. Закручивались спирали циклонов, солнце, поднявшееся было над горизонтом, снова ушло за него, сверкнув на прощание ослепительно ярким последним лучом, а широкая дуга, разделившая небо и Землю засияла вдруг мягким голубоватым светом. Бежала стремительно тонкая полоска, пока не заняла половину экрана. Самолет вновь вздрогнул, сбросив топливные баки, поднялся еще выше. Земля отчего-то становилась всё больше, превращаясь в темную, сверкающую тысячами огней, укутанную пеленой сизых облаков полусферу, а потом вдруг начала уменьшаться в размерах, и уже можно было угадать удаляющийся от нас шар планеты. Мы выходили на орбиту.

А затем вдруг наступила невесомость.

Сначала стало легче дышать. Едва ощутимый пресс, незаметно давивший на грудь всё это время, мягко отпустил, на какое-то мгновение закружилась голова, легкая дурнота подступила к горлу, а тело, став невесомым, приподнялось над креслом. Я испуганно вцепилась в ручки, но ремни удержали меня на месте.