Он же самоучка, музыкальное образование получает дома да на репетициях, как я, как Витька-басист, только Полина у нас - профессионал. Правда, Алику говорили, что талант у него есть. Серьезные люди говорили, вроде бы даже приглашали его куда-то, но ведь и самому расталантливому таланту нужно долго учиться - все приходит постепенно. Ох, чувствую я, кто здесь постарался! Как только он мне заявил, что умом тронулся, так я сразу и почувствовал, а теперь... Ох, девицы! - Это здорово, - сказал я Алику серьезно. - Ты сам, может быть, этого не чувствуешь, но ты уж мне поверь. Хотя тебе все равно не понять, до чего это здорово. Алик был доволен. - Теперь слушай вторую, - сказал он. - Погоди минутку. Скажи-ка мне, ты вчера не обратил внимание на новеньких? - Намекаешь на тех девиц, про которых вы с Вовкой шептались? Обратил. - А не познакомился, случайно? - Ну как тебе сказать, Чебурашка?.. Танцевал с одной. Но ничего особенного. Какая-то она была напуганная, будто впервые на людях. Ни слова не могла из себя выдавить. В общем, так себе, один внешний блеск. До нашей Польки ей далеко, да и все они, я думаю, не лучше. Вот оно что. Значит, ничего и не заметил, бедняга. Но результат налицо, теперь я уверен, что это их работа, Надо... Тут мои размышления прервались, Алик начал следующую песню. Через минуту я катался по дивану, задыхаясь от хохота. Этот тип написал куплеты! Никогда я не слыхал ничего подобного, каждая следующая строчка была лучше предыдущей, и все вместе было смешно до посинения. Он уже кончил петь, а я все еще заходился, согнувшись пополам и вытирая слезы. Черняев явно наслаждался моим состоянием. - Ничего штучка, правда? - скромно спросил он. Впрочем, по мне и так было видно, что штучка - ничего. Несмотря на странные события, преследовавшие меня с утра, я хохотал от души и чувствовал, как освобождаюсь постепенно от накопившегося за день утомления. Голова прояснилась, появилось настроение снова принимать участие в умопомрачительных приключениях, искать их, идти им навстречу.