И хотя лицо его было очень старо, в момент, когда он понял и вспомнил, его глаза, щеки, рот дрогнули и стали еще старше, говоря «Нет».

Он повернулся ко сне, словно ожидая ответа, какой-то охраны его прав, защитника, который мог бы сказать «нет» вместе с ним. Но в моих глазах была холодная правда.

Теперь мы оба посмотрели на неясную дорожку следов, петлявшую среди могил от того места, где он был похоронен много лет назад.

Нет, нет, нет, нет, нет!

Слова вылетали из его рта.

Но он не мог произнести «н».

И получилось извержение: «…ет…ет…ет…ет!»

Отчаянный, надломленный крик.

И затем еще один вопрос отразился на его лице.

— Я знал это место. Но почему я здесь?

Он сжал меня руками. Посмотрел на свою впалую грудь.

Бог наградил нас жестокими дарами. Самый жестокий из них — память.

Он вспомнил.

И начал расслабляться. Вспомнил, как трепетало его тело, замерло его сердце, захлопнулась дверь в вечную ночь.

Он стоял в моих руках очень прямо. В его глазах отражались мелькавшие в голове мысли. Должно быть, он задал себе самый страшный вопрос:

— Кто сделал это со мной?

Он поднял глаза. Его взгляд уперся в меня.

— Ты? — спрашивал он.

Да, подумал я. Я захотел, чтобы ты был жив сегодня ночью.

«Ты!» — закричали его лицо и тело.

И затем, вполголоса, последний вопрос.

— Зачем?

Теперь настала моя очередь замереть в раздумьи.

В самом деле, зачем я это сделал?

Как только могло прийти в мою голову желание этой ужасной, душераздирающей встречи?

Что следовало бы мне сейчас сделать для этого человека, незнакомца, этого старого, потрясенного, напуганного ребенка? Зачем я обнадежил его лишь для того, чтобы послать его обратно в землю, в могилу, к беспробудным снам?