Красная площадь готовилась к ежедневному торжищу. Хозяева разнообразных палаток выкладывали на прилавки местные и заморские товары. Уже толкались по рядам первые покупатели. Базар понемногу оживал, медленно набирая обороты, как динамо-машина, чтобы к полудню оглушить звуками, ослепить роскошью, прельстить доступными ценами тьму покупателей, собиравшихся со всех окрестностей Москвы, приезжавших с ближних и дальних городов Московского эмирата, прямо скажем, со всех концов мусульманского мира.

   Московский эмират был одним из центров международной торговли. Местные жители торговали сельскохозяйственными продуктами, выращенными в оазисах Чертаново, Клязьмы, Пехорки и других; изделиями кустарных мастерских, а так же транзитными товарами, поступавшими из дальних стран. Разводили верблюдов, которые давали молоко, мясо, шерсть, идущую на одежду и войлока. Шкуры - на обувь и другие поделки.

   По краям площади тянулись ветхие глиняные дома местной бедноты. С завистью глядели эти лачуги слепыми фасадами на древние, но все еще мощные стены Кремля, за которые их никогда не пустят. Из труб дворовых кухонь, топившихся торфом и сухим верблюжьим навозом, поднимался дым, пахло повседневной едой бедняков - чечевичным супом. И это тем более раздражало бедняка, что рядом, из раскрытых дверей богатой харчевни прохожих прельщал запах тмина, тимьяна и жареной баранины.

   Осама проглотил голодную слюну и выразительно посмотрел на своего командира. Командир намек понял. Они зашли в харчевню и купили немного жареного мяса, расплатившись мелкой серебряной монетой из кармана Сахмада.

   Харчевня и примыкавшая к ней мейхане - питейный дом - стояли примерно на том месте, где раньше находился "мавсолей" - главное мощехранилище вурусов.