- Куда это Аника-воин нынче собрался ни свет ни заря?

   - Надо, - по-мужски кратко отрезал Сахмад, мужчине не пристало болтать подобно женщине.

   В темном углу, на собачьем коврике, скрючив ноги, сидел бородатый дервиш в зеленой чалме хаджи*. <*Хаджи - паломник, совершивший "хадж" (путешествие) в Мекку. - Здесь и далее прим. автора>. Грязное полуголое тело странника прикрывал просторный плащ. Поясом ему служило простое вервие, означающее добровольную бедность. Множество пестрых заплат делали плащ похожим на лоскутное одеяло, каким Данилыч укрывался на ночь.

   - Салям, бек-джигит! - сказал дервиш. - Мир и благоденствие этому дому.

   - Салям, - сквозь зубы бросил мальчик, потому что обычай требовал вежливости.

   Завязывая киляк - заплечную сумку, Сахмад искоса глянул на Последнего из могикан, осуждающе покачал головой. Опять в доме сидит посторонний. Наверняка - попрошайка, вор и подлец. Любит Данилыч затаскивать в людскую всяких бродячих дервишей. Кормить чужаков хозяйскими "харчами" и слушать разные "байки". Василий Данилович опускал глаза долу, невнятно божился, пряча что-то за спиной, очевидно "брагу", весь извертелся, дожидаючись, когда уйдет молодой господин.

   - Ойе! - вздохнул дервиш, глядя на дно пустой чашки для гостей, которую держал в грязной руке. - Далека дорога бек-джигита, ой, далека... Жить долго будет, но одиноко. Ох, одиноко!..

   Данилыч усмехнулся:

   - А мне он нагадал, что могила моя будет "Ой, глубока! Ох, глубока!" Я ему говорю: станут стараться для меня, раба, глубокую могилу рыть. На аршин закопают и то спасибо...

   Сахмад понял, что дервиш выпрашивает подачку. Порылся в кармане и кинул бродяге мелкую монетку. Дервиш поймал монету, с благодарностью приложил к синяку под глазом.