Сахмад вышел в общий коридор. Масленая лампа подслеповато его освещала. Мальчик надел свои новые кроссовки, только вчера купленные, невольно залюбовался ими. Какие они ладные да красивые. Отец не скупился на удобную обувь для сына, у которого от рождения правая нога была чуточку короче левой. Из-за этого дефекта получил он от детей кличку Тимур. Кличка была вовсе не обидной, наоборот, почетной. Сахмад откликался на нее с охотой и даже с тайной гордостью. Мальчик знал кое-что о Тимуре-Тамерлане, о допотопном великом воителе, эмире, владыке древней восточной империи.

   Теперь нужно было достать машинку из старой пыльной кладовой, где держали поганые ведра, тряпки для мытья полов и прочий хлам. Третьего дня Сахмад припрятал там свою находку, а теперь надо ее взять. Она очень пригодится для сегодняшнего дела. Кроме того, там же стояла его самокатная сумка, без которой ни один уважающий себя подземщик не выходит на дело.

   Мальчик благополучно достал свою ценную вещь, затолкал ее в кожаный мешок самокатной сумки, но, кладя следом за машинкой присоединенный к ней проводом шлем, оказался не совсем ловок - провод зацепил ведро, и оно загремело. И тут по коридору дунул сквознячок, пламя светильника качнулось, затрепетало - кто-то вышел из женской половины дома. Сахмад торопливо закрыл дверцы стенного шкафчика и шагнул в нишу, что была напротив, затаился, укрывшись за высокую китайскую вазу с отбитым горлышком. Он сделал это, сам того не желая, по привычке, как в детстве, когда играл с братьями и сестрами, покуда его, повзрослевшего, не перевели из детской на мужскую половину.

   Шаркающие шаги приближались и с ними нарастали сопутствующие звуки: сопение, тяжелое дыхание, утреннее покашливание и неясное бормотание. Это шла нянька Базия. Мальчик, как молодой волчонок, распознал её по запаху. Базию всегда сопровождал запах молока и птичьего двора. Сахмад нежно прижал к груди "Калашник", уперся носом в холодный его ствол.