Вот уж появились первые прохожие. Две женщины прошелестели мимо, закрытые паранджой с головы до пят. Их не сопровождал мужчина, значит, это были старухи-служанки. Процокали копытами два ишака, один держится зубами за хвост другого, а переднего вел под уздцы заезжий купец-челнок. Вчера утром только приехал в город с товаром, привез кроссовки от шведов, а сегодня уезжает с быстрыми деньгами. Пробирается переулками, окольными улицами, боясь сторожей и грабителей. Бородатое чело сосредоточено, губы неслышно шепчут молитву, на плече - пулемет с жестяной утробой, где дремлет туго скрученная лента-змея, напичканная патронами. А за городом еще страшнее. Если поедет один, без каравана, обязательно ограбят его чечены и, скорее всего, убьют.

   Дом Осамы был переделан из европейского по восточному канону: с окнами во двор. Бесстыжие фасадные окна были заколочены досками и обмазаны глиной пополам с соломой. Так святая святых правоверного мусульманина - его семейная жизнь - была надежно защищена от любопытных взглядов прохожих.

   Отворилась калитка. Со двора вышел отец Осамы, Мукур, приветливый, но малоразговорчивый катруз. Лицо его топорной работы заросло до бровей черной бородой. У него даже из ушей, не говоря уже о ноздрях, торчали пучки черного волоса. Мукур вывел пару ишаков, запряженных в арбу о двух колесах с бортами, на которой он возил навоз, торф или саженцы. Отец Осамы был садовником, трудился в одной из оранжерей висячих садов, разбитых для жены эмира. Подражая Семирамиде, она развила бурную деятельность по этой части. Садовники ее не знали отдыха. Даже сейчас, поздней осенью.

   - Зайди в дом, погрейся, - сказал садовник Сахмаду, после взаимного приветствия.

   Ранний гость вежливо отказался, сославшись на срочные дела. Мукур тактично не стал расспрашивать, что за дела у мальчишек в раннее утро священной пятницы. Школяры имеют полное право отдохнуть от занятий в школе-медресе в законный выходной день, провести его так, как считают нужным. Мукур уважал Сахмада, сына столь влиятельного человека в городе, рад был, что его Осама находился под благим покровительством и не водится со всякими голодранцами. Сын смотрителя дворца эмира не станет заниматься чем-то предосудительным. Так рассуждал волосатый Мукур.