Я вышла. Тайсин — в своем нормальном обличье — поглядела на меня и оскалилась во весь рот.

— Сюда, — прошипела она, отступая в ледяной коридор.

Темнота скрыла ее, только желтые светящиеся глаза плыли в воздухе.

— Королева ждет!

Мы шли сумрачными, извилистыми туннелями. Я старалась не вертеть головой по сторонам, но все-таки замечала жутких тварей, шнырявших по залам Неблагого двора.

За дверью сидел на корточках тощий боггарт, похожий на гигантского паука. В щелку на меня смотрело его изможденное бледное лицо. Потом за нами увязался огромный черный пес с горящими глазами. Он бесшумно бежал позади, пока Тайсин не зашипела и не прогнала его.

В углу играли в кости два гоблина и зубастый гном в красном колпаке. Когда я проходила мимо, между ними разгорелся спор. Гоблины тыкали пальцами в гнома, визжа: «Ах ты, гад! Жульничаешь!» За спиной раздался вопль, а затем влажный хруст костей. Меня передернуло. Тайсин свернула за угол.

Коридор кончился, и мы вошли в огромный зал. На потолке, точно люстры, искрились сосульки. Между ними плавали блуждающие огоньки и шары волшебного света, отбрасывая кругом блики. По ледяному полу стлался туман. Ввысь уходили ледяные колонны. Они сверкали, словно хрустальные, внося свою лепту в радужное сияние, от которого рябило в глазах. На возвышении в углу оркестр играл какую-то мрачную, дикую песню. Тощие люди с застывшими взглядами водили смычками, били в барабаны. Волосы у музыкантов были до того длинные, словно те сто лет не стриглись. Правда, несчастными они не выглядели и, как одержимые, играли, не обращая внимания на странных слушателей.

По залу прохаживались темные фейри. Их собралось тут великое множество, и все — будто из кошмарного сна вышли. Искристое сияние выхватываю из полумрака то людоеда, то Красного колпака, то гоблина или сприггана, кобольда, фуку, хоба или еще кого-нибудь такого, чьего роду-племени я даже не знала.