- Что там? Откуда этот жар? - спросил, с трудом переводя дыханье, путник.

- Как что? Река! - сказал седой.

- Но почему я задыхаюсь?

- С непривычки. Это река огня. Они надеются, что мы не сможем перейти через нее... Скорее, желторотый!

Шире шаг!

Толпа бежала, не сбавляя шага. Река неумолимо приближалась, жар от нее все более стеснял дыхание, Седой подбадривал:

- Скорей! Скорей! Все будет хорошо... - и вдруг остановился, крикнув: Ты куда?! Ослеп?

Путник, толкнувшись в чью-то спину, замер, осмотрелся. Толпа вокруг него остановилась и кричала:

- На штурм! Бей! Не щадить! На штурм... - и вдруг все разом замолчали

Путник вопросительно посмотрел на седого, и тот сказал:

- Готовятся. Сейчас пойдут.

- Но как? Ведь там огонь!

- Значит, пойдут в огонь. Перегородят реку. Будет мост... Вот почему я никогда и не бегу в первых рядах, - и, оглянувшись, седой крикнул: - Где таран? Таран сюда! За мною, желторотый!

Таран - огромный и тяжелый брус ржавого железа - с трудом подняли над толпой и понесли к реке. А там...

Стоял многоголосый дикий крик; мятежники с упорством муравьев бросались с берега и исчезали в огненной реке, но им на смену подбегали новые и новые и через реку начал подниматься мост-запруда из сгоревших тел. Мятежники бежали, падали, сгорали - мост удлинялся и тянулся через реку к городу. Со стен на мост летели камни, стрелы - а мост все удлинялся... и, наконец, достиг другого берега. Толпа немедля расступилась, и по телам сгоревших понесли таран. Среди несущих был и путник. Запыхавшийся, потный, весь в копоти и саже, он думал, как и все, лишь об одном - скорей, скорей, скорей!

Ударили тараном в стену раз, другой - стена не поддавалась. Сверху на мятежников бросали камни, лили кипящую смолу, и кое-кто из осаждавших падал, но другие били в стену. Стена трещала и дрожала. Крики, вопли, ругань, толкотня, удары. И...

Стена раскололась и рухнула. С радостными воплями мятежники бросились в пролом, вбежали в город...