Он просто стоял над медведем и ждал. Мгновения тянулись медленно, мучительно. Медведь, не мигая, смотрел на врага… Но видел не его, а поздний вечер, тайную тропу, а на ней Трехпалого. Матерый волк лежал очень неловко, скрючившись. Бок у него был весь в крови. Череп тоже в крови. Лапы тоже. Медведь наклонился над другом и тихо, с опаской спросил: «За что он тебя так?» – «Сам знаешь!» – прохрипел Трехпалый и медленно закрыл глаза. Потом едва заметно дернулся – и всё.

Вот так, вздохнул медведь, пять дней тому назад ушел из жизни Трехпалый. С честью ушел! А теперь пришел его, медвежий черед, и он тоже не должен сплоховать. Он тоже не будет юлить. Он тоже будет правду-матку резать! Дятел – значит, дятел, и вся недолга! Вот только бы не дрогнуть в последний момент, только бы хватило духу. Ну, спрашивай, гад! Ну!..

Но дятел вдруг сказал:

– Нет, так не годится. Мы с тобой сделаем не так. Чего это мы будем с тобой промеж собой шушукаться? Мы с тобой сделаем показательное чистосердечное признание! Мы сначала всех зверей соберем, ты вперед выступишь и скажешь, кто я такой и кто ты. Перед всеми!

– Чего, чего? – насмешливо переспросил медведь. – Перед всеми?

– Да, перед всеми, – важно сказал дятел. – А что?

– А то! Что нет их, этих всех! Только я один здесь остался! А остальных ты всех перетюкал!

– Нет! – обиделся дятел. – Не всех! Я тюкал только хищников.

– Каких?

– Ну, барсука, лису. Еще куницу, ястреба. После волков…

– А белку? – закричал медведь. – А ее ты за что?!

Дятел сердито засверкал глазами и сказал:

– Какая тебе еще белка? Это была просто крыса! Древесная, очень шерстистая крыса. А крыса – это хищник. Ясно?

– Ну а кабан? – не сдавался медведь. – Он тебе чем не угодил?

– Кабан – свинья! – строго отрезал дятел. – Жалкое ничтожество! А обзывался: «Дятел, дятел!»

– Так, хорошо, – согласился медведь. – А зайцы?

– Зайцев я не трогал.