— Группа по разминированию уже здесь, вам на смену, точнее ее половина. Теперь вы можете выходить. — Оставшаяся без формы и личного оружия инспектор Макдугл, оказалось, имела множество примечательных татуировок, каких Рашель давненько не приводилось видеть: ангельские крылья на лопатках и змея вокруг талии. Макдугл указала на четверку обнаженных, склонившихся над бомбой женщин с инструментами и нейтронными счетчиками. — Не правда ли, вдохновляюще, полковник! «Голые женщины — мои друзья».
Рашель покачала головой. Над головой жужжало насекомое. Не полицейское. Скорее всего, первый предвестник журналистской братии.
— Я не настоящий полковник, просто играю такую роль в банановых республиках. — Рашель содрогнулась. — Мне нужно было подобраться к нему поближе, чтобы обездвижить его руку. Любым способом.
— Ну, если бы это зависело от меня, вы бы получили медаль. — Макдугл жестко глянула на кресло и покачала головой. — Спокойней, некоторые жопы готовы на все ради такой ручной работы.
— Мне нужна вода. — У Рашель вновь перехватило дыхание, едва она почувствовала подступающий прилив тошноты.
Кто-то передал бутылку. Она полоскала рот и отплевывалась, пока бутылка не опустела. Рашель старалась не думать, насколько хуже могло все закончиться. Возможность оказаться с откушенным языком, если бы с ним случился припадок. Или бы он пожелал чего-нибудь гораздо более скверного. Появилось другая бутылка, и Рашель вылила половину на левую руку и бедро.
— Мне необходим душ. Антибиотики. Куча антибиотиков. На сколько укол вырубил его?
— На сколько? — озадаченно повторила Макдугл и посмотрела на насекомых: выпрямилась, пристально приглядываясь к ним, и в пресс-секретарской манере сообщила: — Служба безопасности «Веселого Джокера» очень серьезно относится к подобным инцидентам. В соответствии с проводимой нами политики нулевой толерантности к персональному обладанию ядерным оружием, мы использовали боевой препарат разрушительного действия, поражающий активационную систему сетчатки правонарушителя. Больше ничего не последует — он остается в состоянии сна до полного уничтожения остатков его мозжечка.