— Ну, это было… — Он отхлебнул вина. — Камеры там теперь повсюду. Кое-что я увидел.

— Как там Луна? — спросила она, явно меняя тему.

— Серая и скучная, как обычно. — Он отпил еще, не встречаясь с ней глазами.

— Я… Рашель, пожалуйста, не увиливай.

— Не надо. — Она смотрела на него. Он отвел взгляд.

— Уж по крайней мере постарайся предупредить меня в следующий раз.

— Я старалась дать тебе весточку, — раздраженно ответила она, — но ты был вне зоны доступа. Все происходило слишком быстро. — Она скривилась и шмыгнула носом. — Господи, да у меня слезы, — произнесла она с отвращением. — Не люблю этого.

— Каждому приходиться делать выбор, раньше или позже, — заявил он.

Она поставила стакан, и Мартин утешающе взял ее за руку.

— Эта жопа приняла меня за общественную уборную, — тихо проговорила Рашель. — Какой-то гандон приставляет к твоей голове пушку и настаивает, чтобы ты его трахала. Самые лояльные законы определяют это как изнасилование, не так ли? И не важно, пушка ли это или настоящая бомба и приходиться ли работать руками вместо рта или вагины. — Она глубоко вздохнула и снова протянула стакан. — Но я не жертва. Налей. Пусть урод поспит со своими донорскими органами, пока я напиваюсь. Верно? — Она еще раз вздохнула. Напряжение отпускало: Мартин рядом, да и спиртное начало действовать. — Знаешь, когда я вошла, то представляла, что может случиться, и знала, какова ставка, так что делала все это добровольно.

Капли вина попали на шерстяной шарф и расплылись большим пятном.

— Бывало и хуже. Я-то утром протрезвею, а он как был сраным уродом, так им и останется. И сдохнет. — Она хихикнула. — А знаешь, чего мне хочется прямо сейчас?