Его крик подхлестнул толпу, и без того настроенную враждебно. Металлический человек, все так же высоко поднимая ступни, шел по кругу, расширяя его. Толпа охватила часть круга серпом, ощетинившись кольями. Человек опять подошел к полоске Титкова, вмял в землю пучки колосьев.

- Ах ты вражина!.. - взвизгнул Титок и хрястнул занозой металлического человека по голове.

Раздался звон, человек покачнулся.

- Бей! - заорали со всех сторон.

Удары кольями и занозами обрушились на железного человека. Что-то металлически звенело, трескалось в нем, слышалось хэканье мужиков, вкладывавших в удары всю силу, будто они кололи дрова.

В пять минут все было кончено. От человека осталась груда железного лома, смешанная с колосьями пшеницы и с грязью. Вгорячах мужики вытоптали половину поля Титка. Но никто не заметил этого. Останки металлического человека взвалили на колья, отнесли к речке и сбросили с кручи в бочаг. Речка после дождей прибыла. Под кручей крутились водовороты...

- Может быть, это был человек в скафандре!.. - сказал вдруг Виктор, перебивая рассказчика.

- Может быть, - согласился тот. - Все может быть, если верить, что мы не одни во вселенной.

- Валька, ты веришь? - спросил Виктор у Корзина.

- Верю... - ответил тот, застигнутый вопросом врасплох.

- А ты, Сергей? - обратился Виктор ко мне.

- А ты?.. - спросил я.

Виктор обернулся к старику.

- Что было дальше? - спросил он.

- Погомонили мужики, посовались взад и вперед по полю, вытоптанному металлическим человеком, вернулись в хутор. Мы, ребятишки, тоже обшарили поле - ничего не нашли. Видно, яйцо было сделано из такого материала, что испарился он в воздухе без следа.

На другой день - опять работа, жнива. Ни разговаривать, ни вспоминать про железного солдата было некогда. Доносить по начальству староста не решился: наедут с дознанием, оторвут от работы, а хлеба на корню - убирать надо, каждый час дорог. Хутор наш на отшибе, ни к нам кто, ни мы к кому, авось так и пройдет, забудется.