Заревели быки, кидаясь из стороны в сторону,-от града им прятаться было некуда. Забились в упряжках лошади. По таборам пошел шум, выскочили из-под телег мужики - скотину жалко. А град лупит вовсю - небольшой, но густой, как картечь. Кто выскочил из-под телег, руками голову прикрывают, мечутся, собирают скотину. К счастью, градовая полоса была недолгой и узкой. Уже прояснились дали, завиднелся курган в полуверсте от нашего табора, речка; люди стали перекликаться - не зашибло кого? И в это время упало яйцо. Всамделишное яйцо: длинноватое, в белой скорлупе, только громадное, величиной с кадку. Оно упало под тем же наклоном, что град, - отдельные градины еще рассекали воздух - и запрыгало по степи, как градина. Ударившись о груженый воз, яйцо завертелось, как вертится настоящее, когда его раскрутишь, определяя, вареное или сырое... А потом поднялось острием вверх да так и осталось, как неваляшка. Есть куклы такие: зальют им в основание олово, и тогда, как ни клади их на бок, все они становятся головой вверх...

Со всех таборов сбежались к яйцу.

- Ого! - слышалось там и тут. - О це градина!

- Царь-градина! - разводили руками.

- Михаиле, бачил такэ? - Хутор у нас был со смешанным говором, но говорили почему-то по-украински.

- Це-це-це! - цокали языками. - И стоит сторчмя!

- Так ведь оно теплое, мужики! - Кто-то притронулся к яйцу.

- Теплое?! - Не верили, но потрогать яйцо руками охотников не находилось.

Туча прошла. Отблеск заката осветил яйцо розовым светом. Легкий парок поднимался над скорлупой. Яйцо словно дымилось.

- Не напирай, мужики! - загомонили кругом. - Не ровен час...

Люди попятились. Возле яйца образовался круг, переступать который никто не решался. Страх перед неизвестным заползал каждому в душу.

- Бог с ним, - говорили женщины и уходили к телегам. Мужики стояли молча, смотрели сосредоточенно. Яйцо курилось и, кажется, таяло. Толпа постепенно редела.