Выпил. Невский. Иду. Вроде зима. Свежие пионеры. Мы кричим Виктор подразумеваем Веня! Мы кричим Веня - подразумеваем Виктор! И оргазмируют. Ну тут уж я возмутился - какого черта орете?! А фамилия ваша? - грозно и независимо взывает ко мне воблоподобная вожатая, потряхивая отвислыми грудями с исписанным ксивником. Сорокин, - говорю. Отпускают. Ухожу. Чувствую недоброе. А может вы еще и Борхеса читаете? - ехидно и через плечо. Мне в затылок попадает камень. И ладно бы просто камень, а то грязный какой-то асфальта кусок. Я его, естественно, подбираю и изящно отправляю назад, прям этой стерве в лоб ее морщинистый.

Убил на хуй.

Довольный стал, дальше иду. Надо, думаю, еще чего-нибудь выпить. Нашел чего-то, выпил, а в глазах этот ее берет желтый, как яичница, и улыбочка эта дурацкая - надо ж так было? И еще выпил. Выпил и чувствую вот сейчас обкладывать начнут. Бегу к Дворцовой, а там пусто, видно все. И палец посередь торчит, а я ощущаю - сейчас уже сирены завоют. И идет навстречу какой-то откровенный урод, любой другой посмотрит - так, ничего особенного, но я-то вижу! Вижу - обкладывают. Он мимо прошел, я ему: Здравствуйте, он мне: Добрый день, а я его за шею хвать - он удивленно так смотрит. Я пальцы сильнее сжал - он совсем растерялся, сказать что-то хочет, руками замахал. Я еще сильнее. У него глазенки повылазили, язык вывалился и синий весь такой. Бросил я его прямо тут, на площади, и ну бежать - дальше, к набережной. Бегу и думаю - надо бы еще чего-нибудь такого выпить. Бегу. Вижу. Машина милицейская стоит, чинят что-то. Думать быстро надо - это я умею. Хватаю кирпич, подбегаю к одному - по темечку с замахом, он и сказать-то ничего не успел на прощание. Лицо все красное стало, течет и течет по кирпичу милицейский ум.