У Санечки мурашки по коже пробежали, и он плохо повинующимися губами добавил:

— В наших лесах лешие не водятся.

— Это вы сами виноваты, — леший укоризненно покачал головой. — Довели природу до полной невменяемости, уже и лешие перевелись. Тогда и лесам вашим недолго жить осталось. Как можно? Деревья рубите, речки хламите, табак курите! — Санечке такие сопоставления показались немного рискованными. — Тьфу на вас! Вымрете — туда вам и дорога. Нежить злая, а не люди. Давно пора таких загнать в гору к Гогу и Магогу, они бы вам показали, почем фунт лиха!

— Так сразу и нежить, — оскорбился Санечка.

— А кто еще способен леса сводить?

Санечка замялся и не нашел, что ответить. Леший задумался и со внезапно вспыхнувшим интересом спросил:

— Слушай, а может мне действительно тебя туда упрятать? Там вылечишься от тяги к адской траве.

— Какой?

— Никоциане.

Недавнее мужество куда-то полностью улетучилось, и Санечка невольно попятился.

— Но я…

— Ладно, подождем, — смилостивился леший. — Давай знакомиться. Меня зовут Древолюб. А тебя?

— Александр.

— Защитник людей. Хорош защитничек, — леший сплюнул. — Какое имя носишь. Вспомни двоих хотя бы… Стыдно трусить, рыцарь.

Упрек был справедлив. Ни с Александром Македонским, ни с Александром Невским сравнения Санечка не выдерживал. Это если кому-нибудь взбрела в голову блажь сравнивать.

— Никакой я не рыцарь, — сокрушенно вздохнул он.

— Зачем тогда доспехи нацепил? — не понял Древолюб.

— Это так, недоразумение, — вздохнул Санечка, потирая закоченевшие пальцы.

Леший, глядя на вконец замерзшего Санечку, смягчился и радушно предложил:

— Идем ко мне. Согреешься, перекусишь. Заодно и расскажешь, как тебя занесло сюда.

Он звучно щелкнул пальцами, и кора старого дуба со скрежетом разошлась в стороны, открывая взору небольшую уютную комнатку в самой сердцевине дерева.