— Ну, так как насчет любви?! — Все теснее прижимал я паучиху в угол, и думал при этом, будет ли считаться угодным всеслышащему, если я ее чуть придушу и сброшу с этого моста?!

Чтобы она больше никогда никого не сожрала?

Или… не стоит пачкать руки?!

— Зигель… не надо… — Краснея под моим задумчивым взглядом, прошептала Ортензия, и я опомнился.

Нет, наверное, всеслышащий все же не одобрит такого решения проблемы. Её нужно поймать на горячем и судить… а пока… пусть живет!

— Ну, Орти, раз ты не хочешь есть, сбегай, вымой в реке кружки! — Отстранившись от нее, холодно командую я и с удовольствием слежу, как на ее лице возмущение сменяется разочарованием, потом досадой, покорностью…

Через минуту наблюдаю за неуклюжими попытками миледи спрыгнуть с повозки, не выпуская при этом кружек из рук. Интересно, а её-то где воспитывали, если она такой простой вещи сама сообразить не может?! Что можно сначала поставить кружки на скамью, спрыгнуть, потом их взять?!

Ой-ей-ёй! Какой неудачный кульбит! Надеюсь, хоть кружки уцелели?

А что это, она, интересно, не встает?! Ждет, пока я прибегу и начну ее поднимать? А вот это дудки! Где ты видала, чтобы милорды бежали со всех ног поднимать мальчишку слугу?! Скажи спасибо, что за кучера я пока сижу сам! Хотя, признаю, делаю неправильно. В городке это сразу обратит на себя внимание. И пойдут ненужные Зигелю разговоры.

Значит, первым пунктом нашей дальнейшей программы станет обучение кучерскому делу!

Миледи, тщетно прождав несколько минут моей помощи, кое-как поднялась сама и держа выпачканные грязью руки как можно дальше от себя, поплелась к реке.

Интересно, а она, что, думает, кружки к ней сами прибегут? Да почему же с ними так трудно-то, с этими богатенькими девушками?! А ведь кажутся такими умными и всезнающими, пока сидят в своих замках, в окружении кучи слуг?

Я уже привел лошадей и запряг их в повозку, когда из-под моста, наконец, вылезла миледи. Вся забрызганная водой и с разводами грязи на щеке. Сердито сопя, подошла к повозке с намерением на нее влезть, но натолкнулась на мою фигуру, загородившую ей путь.