Я развернулся и вернулся к останкам. В ящике с инструментами за сиденьем лежал лазерный резак. Несколько минут я вырезал желоб в скалах вокруг тела.

— Гекати, тягач ждать долго?

— Эти машины созданы не для побития рекордов скорости. Гораздо важнее, чтобы тягач не перевернулся, но на равнине они могут выжимать двадцать пять километров. Гил, тягач будет возле вас через десять минут. Как ваш щит — выдержит?

Я взглянул на счетчик радиометра. Вокруг меня бушевал ад, но внутрь щита не проникало почти ничего.

— Все, что сюда попало, я, скорее всего, принес на ботинках. В самом кратере уровень ужасный. Мне хотелось бы уехать как можно скорее.

— Гил, можете направить камеру на ее ботинки?

Я развернул пуффер и наклонился над сапогами погибшей. Если бы не Гекати, я бы на них даже не взглянул. Сапоги были белые. Никакого рисунка, никаких приметных деталей. Крепкие сапоги с толстыми подошвами против лунного холода и жары, устойчивые на лунной пыли. Изготовлены специально для Луны. Конечно, она могли прилететь в них откуда-нибудь с Земли.

— Теперь лицо. Чем раньше мы узнаем, кто она такая, тем лучше.

— Она лежит ничком.

— Не трогайте ее, — сказала Гекати. — Подождите тягач.

Я принялся ждать, а заодно, чтобы скоротать время, подвел под тело конец троса. Потом просто ждал.

Ко мне катилась пара манипуляторов на больших тракторных колесах. Машина преодолевала кратер за кратером, словно поднималась на волнах. Я ощутил тошноту — радиометр молчал, значит, причина была не в радиации. Я смотрел, как машина движется ко мне.

— Сначала ее нужно перевернуть, — сказала Гекати.

К телу потянулся манипулятор чуть больше моей руки. Я взялся за трос. Механическая рука подняла скафандр снизу и перевернула.

— Пусть лежит так, — попросил я.

— Сделано.

Мое лицо было в трех сантиметрах от ее щитка, но я все равно ничего не видел. Может быть, удастся заглянуть туда при помощи камеры, если понять спектр изображения.