— Вы нашли там сообщение?

— Нет.

Мне не понравилось новое открытие.

При помощи выхлопа они уничтожили какие-то следы. Похоже, у убийц не хватило духу войти в кратер, и они посадили лемми на край, хотя для этого тоже нужны крепкие нервы. Но для чего? Чтобы стереть отпечатки ног?

— Гил, только сумасшедший решится войти в центр кратера Дель Рей, если там нет чего-то, что очень ему нужно.

Она заметила мою улыбку.

— Да, вроде вас. Но заглянуть за край утеса можно. Преступники уничтожили следы, которые вели внутрь кратера от края. Тот, кто находился в центре, остался.

— Мог бы подождать и взять их всех тепленькими. Что там еще нового?

— Ваша очередь.

Последний раз, когда я прочитал записку погибшего, он лгал. Но Крис Пенцлер хотя бы не уничтожил свое послание и дал мне пищу для размышлений, позволив гадать над его содержанием.

— Мне нужно поспать, — сказал я. — Если что-то появится, разбудите.

Похоже, я таки уснул. Я спал на циновке, что при лунной силе тяжести было очень удобно. Открыв глаза, я увидел спину шерифа Гекати Бауэр-Стенсон. Она внимательно изучала череду радужных сияний. Со своего места я не мог разглядеть детали голограммы.

Я поднялся на ноги.

У Гекати было включено разделение экранов. В одном голоокошке программа вырезала из воздуха, словно из окаменевшего дерева, женщину. Программа работала автоматически. За стеной из толстого стекла я видел неясные очертания человеческого тела.

Во втором окне чередовались готовые куски. Панорама по очереди увеличивала подробности: артерии и рассеченные органы вроде печени и ребер. Как только детали становились четкими, изображение сменялось.

В третьем окне демонстрировался скафандр.

— Неприятность, черт побери, — сказал я себе, чтобы не отвлекать Гекати. — Некого привлечь к делу. Ни свидетелей, ни подозреваемых… хотя подозреваемых миллионы. Если в ее скафандре была утечка, может статься, что она умерла вчера. Если утечки не было, то она могла пролежать там и десять лет. И больше.