Только выйдя на оживленную улицу и услышав нормальную человеческую речь, Инга почувствовала себя в безопасности. Правда, в относительной. До самой автобусной остановки она шла, оглядываясь, а, поднимаясь в салон, воображала себе руку, что тянется из толпы, чтобы схватить ее сзади за плечо.

Ее бывший любовник испарился. Если он вообще звонил… Инга никогда не страдала слуховыми галлюцинациями, но кто знает, как мог подействовать на нее этот стресс?

В эту ночь, работая у шеста, Инга ждала появления Соколова. Обычно ее взгляд просто скользил по толпе, не задерживаясь ни на ком, если только не приходилось принимать от клиента деньги. Сегодня она всматривалась в лица. Соколов заходил посмотреть на ее выступления раньше, но не больше трех раз. А в последний месяц ноги не приносили его сюда, чему Инга только была рада.

Кто сказал, что Соколов собирается просто сидеть сложа руки? Что он позволит ей спокойно жить в свое удовольствие, а потом удрать, не заплатив? Возможно, сейчас за ней наблюдает какой-нибудь специально нанятый тип из сыскного агентства, или один из прихлебателей, которого Инга не знает в лицо. Соколов не дурак. Он не даст ей сбежать.

Уходя со сцены в последний раз с приличным уловом купюр, Инга еле держалась на ногах. Живот крутило, ноги и руки похолодели. Короткого разговора с Боровом она не помнила. Набросив на себя халат, Инга заперлась в кабинке служебного туалета и проблевалась. Подождала минуту, пока сердце не успокоится, и стала приводить себя в порядок. «Выгляжу плохо, почти как Дина, – подумала она. – И, наверное, он этого и ждет. Чтобы я высохла, превратилась в мумию, в хлам».

Инга вышла из туалета, мечтая добраться до дома и ни о чем не думать. Ида была тут как тут. У нее завелась мода присматривать за подругой, изображать заботливую мамашу и предугадывать ее желания. Такое отношение Инге быстро надоедало – она была человеком, который держит дистанцию. Не лезет никому в душу и не раскрывает ее другим. Ида принялась лепетать о то о сем, выясняя, какие у Инги планы на этот день.