– Значит, кое-что дошло, – крякнул Соколов. – Радует, что ты, гадина, не безнадежна. Но не расслабляйся, потому что очень скоро мы повторим нашу беседу. Возможно, тогда я не буду звать своих друзей, и мы решим все вопросы полюбовно. Ты должна была сразу отвалить мне бабло, как только я потребовал. Ты и ухом не повела. Значит – по заслугам расчет. Смекаешь?

– Да… – Инга неотрывно смотрела на настенные часы. Половина девятого утра.

– С сегодняшнего дня включается счетчик. Ты вынудила меня. Пятьдесят баксов в день.

– Почему?

– В назидание, дорогая подруга. Это подстегнет тебя шевелить задницей быстрее, – сказал Соколов. – Ведь все это ради того, чтобы ты искупила вину передо мной…

– Вину?

– Да. Но я добрый, ты это понимаешь. – Соколов прокашлялся и довольно засопел. – Я еще позвоню…

Инга не слышала его последних слов, потому что упала в обморок.

– Почему ты мне сразу не рассказала? – Ида сидела на диване рядом с подругой и курила одну сигарету за другой. – У меня в голове не укладывается! Я ведь тебе намекала, чуть не просила – «Что происходит, Инночка?» да «Как тебе помочь, Инночка?!»… А ты? Ну и что теперь? Допартизанилась? Кому сделала лучше?

Инга поднесла платок к опухшему глазу, вокруг которого все посинело, и промокнула сукровицу, вытекающую из слезничка. Губы, скулы, глаз, все болело. От обезболивающих таблеток Инга чувствовала себя как сомнамбула. Голос Иды доносился до нее будто сквозь толщу воды. Нос заложило.

Никогда еще Инга не чувствовала себя так плохо. Тупая боль, загнанная вглубь тела, грызла ее исподтишка. Она еще возьмет свое. Сидеть было трудно. Инга не хотела даже думать о том, что случилось.

– Невероятно! Этот подонок совершенно… – Ида не в состоянии была подобрать подходящее слово. Спустя мгновенье она просто начала поливать его грязью, методично, привлекая весь свой багаж сквернословия.

«Этого мало, – подумала Инга, глядя в пустоту, – мало».