Она сделала Борову намек, что обсуждать этот случай больше не намерена.

– Хорошо, умничка моя, не будем. – Он поцеловал ее в щеку. Ингу чуть не передернуло от отвращения. В силу своих наклонностей, Боров не был кандидатом в ухажеры и даже мужчиной его назвать было сложно, но инстинктивное отторжение Инга перебороть не могла.

Девчонки в тот же день устроили импровизированную вечеринку в честь возвращения Инги. Она и не знала раньше, что так популярна. Была ли в этом заслуга Иды, неизвестно. Та лишь улыбалась.

На то, чтобы придти в норму, понадобилось полторы недели. Походы в тренажерный зал, солярий, репетиции. Инга окунулась во все это с жадностью изголодавшегося по работе человека. Она рвалась на сцену и не понимала, откуда в ней такая любовь к стриптизу, который раньше был всего лишь способом не умереть в подворотне от голода. Настоящая жизнь началась лишь теперь – с обретением свободы, с исчезновением страха и с появлением робких надежд на будущее. Ингу тянуло летать.

Ее первые выходы на сцену сопровождались фурором. Многие завсегдатаи клуба не глядя осыпали ее деньгами, что не могло не радовать Борова и вышестоящее начальство. Инга включилась в эту игру с рвением, какого раньше за собой не замечала. С прошлым ее соединял только медальон с черным дешевеньким камешком, который она снимала перед выступлением и без которого не могла обходиться в любое другое время. Инга верила, что он приносит удачу. Теперь она убедилась, что слова ее странной гостьи не были обыкновенным пожеланием наподобие «Всего вам доброго». В них скрывалось нечто иное. Инга не пыталась разобраться, как действует медальон (если дело в нем). К чему? Ей было достаточно самого факта.

В одну из ночей, в свой третий выход, Инга столкнулась с тем, чего давно не было в ее карьере. Чокнутый посетитель. Один из тех, кто любит покачать права и, напившись, считает, что просто обязан полапать танцовщицу.