Однако была проблема, о которой Инга думала постоянно. Пока не истек положенный срок и тесты не показали отрицательный результат, она не могла отделаться от преследующей ее тени. Ингу пугала до полусмерти сама возможность аборта. Конечно, ей пришлось бы пойти на операцию, но судьба распорядилась по-другому.

– Ну что? – спросила Ида, видя ее увлажнившиеся глаза.

– Ноль.

– Поздравляю, золотце мое.

Они обнялись.

– Значит, есть справедливость на свете, – сказала Ида.

– Значит, есть, – ответила Инга.

Последнее время они часто повторяли это, и каждый раз рука Инги тянулась к медальону, подаренному странной женщиной. Светлана Борисовна иногда приходила к ней во сне и смотрела. Просто смотрела, ничего не говоря. Что было в этом взгляде? Просыпаясь, Инга не могла вспомнить. Где сейчас ее гостья, куда исчезла? Бывало, при воспоминании о ней, у Инги портилось настроение и нападала тоска. Что-то в глубине души мучило ее. Бесформенное, бессловесное, упрекающее. Оно чего-то ждало – и если бы знать, чего именно…

Боров приветствовал ее выход на работу так, словно от присутствия Инги напрямую зависело процветание клуба. Бедняга даже прослезился, не переставая расточать похвалы.

– Мы все тебя ждали, ждали, ждали – чуть не умерли. Ужасно, что эти подонки с тобой сделали! Бить женщину – немыслимо! Они грязные животные! – сказал он, лепеча.

Инга строго запретила подруге упоминать об изнасиловании. В клубе знали только то, что кто-то пытался ее ограбить и избил. Ахи-охи по поводу по этому поводу будут продолжаться еще долго, однако усугублять это нет необходимости. Девчонки, работавшие с Ингой, каждая да не по разу подвергалась наездам со стороны сумасшедших. Ей не хотелось выделяться таким образом.