— До крови оцарапал!

Как было ему предписано природой, котенок приземлился на лапки и рванулся к двери. В этом мире под лапами постоянно было что-то скользкое.

Скользкий кафель в ванной сменился скользким паркетом. Выбираясь из ванной, он врезался в притолоку и стал пробираться вдоль стены холла, производя больше шума, чем реального движения.

— А ну вернись!

Раздался еще один удар тела о притолоку, и котенок понял, что лицо и руки пустились в погоню. Он вспрыгнул на то, что называлось, кажется, покрывалом, и, преодолев перевал, нырнул в другое знакомое убежище — позади кровати. Остальные кошки, обитавшие в комнате — как его сверстники, так и несколько взрослых — поняли, что надвигается хаос, и поспешили в собственные укрытия.

Кошки, безделушки, газеты и остатки вчерашнего ужина — все взлетело в воздух.

У Селины Кайл не было времени для взвешенного решения. Она сделала рывок к ближайшему пролетающему предмету, поймала липкий огрызок холодной сычуаньской курицы и с ужасом проследила глазами за полетом фарфоровой кошечки эпохи династии Мин, которая в следующее мгновение вдребезги разбилась о стенку.

— Она мне так нравилась, — заныла Селина. — Это была моя любимая кошка…

Кошачьи головы высунулись из-за различных предметов и смотрели на нее с явным недоверием.

— Я могла бы получить за нее сотни три, а вообще цена ей не меньше тысячи. Но я ее не продала. Я оставила ее себе, потому что она мне понравилась, а теперь от нее остался один мусор.

Кошки щурились. Одна принялась вылизываться. Селина поймала порхающий клочок газеты и принялась стирать с руки неаппетитно размазанные овощи.

Соус был холодный, но острые специи обожгли свежую царапину, когда она газетой провела по запястью. И снова рефлексы не дали ей времени собраться с мыслями. Девушка прижала кровоточащую руку к губам, выронив газету, и только тут сообразила, что этого делать не следовало, ибо бумажный комок по покрывалу скатился на пол.