И то, что произошло с крошечными существами в пруду, могли ощутить те, что под и над ними. Жизнь - это пузырь, в котором еще много пузырей, мы их не видим, и пузырь, который мы знаем, сам по себе лишь часть большего пузыря, который мы также не видим. Но иногда мы воспринимаем эти меньшие пузыри, ощущаем красоту больших, чувствуем свое родство с меньшими... и иногда меньшая жизнь касается нашей, и тогда мы говорим о демонах... а когда нас касается большая жизнь, мы называем это небесным вдохновением, ангелом, говорящим нашими губами...

Она прервала, по-прежнему ощущая кристальную ясность мысли:

- Я поняла вас. Убийство Мартина - это камень. Он уйдет вместе с рябью... но он потревожил некий пруд, внутри которого меньшие пруды. Ну, хорошо, и что же?

Он ответил:

- В этом мире есть места, где занавес между нашим миром и другими мирами тонок. "Они" могут войти. Почему это так, я не знаю... но я знаю, что это так. Древние узнавали такие места. Они называли тех, кто незримо живет в таких местах, genii locorum - буквально духи места. Эта гора, этот храм - такое место. Поэтому я и живу здесь.

Она сказала:

- Вы имеет в виду лису, которую я видела на ступенях. Женщину, которая появилась на месте лисы и свела тибетца с ума. Лису, которую я попросила о мести и назвала сестрой. Женщину, которая прошептала мне, что я получу возможность отмстить, и которая назвала меня сестрой. Ну, хорошо, и что же?

Он ответил:

- Это правда. Убийство твоего мужа послужило камнем. Нужно подождать, пока уляжется рябь. Но это место... и это время... и теперь рябь не может улечься, пока...

И снова она прервала, новая мысль мелькнула в ее мозгу, как отражения солнца от камней на дне пруда.

- Я отвергла своего Бога. Существует он или нет, но я открылась этим другим жизням. И сделала это там и тогда, где и когда эти другие жизни могут проявиться. Я принимаю это. И опять-таки - и что же?

Он сказал: