— Может.

— Да он в Голливуде.

— Значит, вернулся.

— Ах, вернулся! — сказал с облегченьем Мартини. — А то я подумал, что ты видел астральное тело, или как его там. Сплошь и рядом бывает. Сидит человек, обедает у себя в Америке, или еще где, и смотрит на своего приятеля в Лондоне. Так это был настоящий Монти Бодкин?

— Загорелый и поджарый.

— Сколько же он пробыл в Голливуде?

— Год. Контракт на пять лет, но ему нужен только один.

— Почему?

— Потому.

— Почему ему нужен только один год?

— Потому что ее отец поставил такое условие.

— Чей отец?

— Гертруды Баттервик.

— Ты не мог бы говорить яснее? — спросил Виски-с-Апельсиновым соком. — Вчера вечером я немного припозднился, и сейчас не в самой лучшей форме. Кто, если говорить по порядку, эта Гертруда Баттервик?

— Девушка, с которой помолвлен Монти.

— Кузина Реджи Тениссона, — пояснил образованный Виски-с-Вермутом. — Играет в хоккей.

Апельсиновый сок поморщился. Прошлой ночью он как раз старался утопить в вине свои печали, вызванные девушкой, которая играет в хоккей. Опрометчиво согласившись быть судьей на ее матче, он лишился невесты, утверждавшей, что он шесть раз незаслуженно удалял ее с поля.

— Какие условия, какие отцы? — совсем растерялся Виски-с-Лаймом.

— Я только что сказал.

— Он поставил условие?

— Да.

— Ее отец?

— Да.

— То есть Гертруды?

— Да.

— Прости, не понимаю.

— Все очень просто. Мне объяснил сам Монти за бутылкой превосходного

зелья. Чрезвычайно интересная история, вроде Иакова и Рахили, только Иакову надо было служить семь лет, а Монти — всего один.

Апельсиновый сок слабо застонал и приложил лед ко лбу. Лимонный продолжил:

— Как-то на обеде или ужине он повстречал Гертруду и решил, что она — именно то, что надо. Вероятно, она подумала то же самое, потому что через неделю они были помолвлены. И когда им осталось собрать подружек да шаферов и побежать за епископом, ее отец отказался дать согласие.