Женя, когда увидел, первое что подумал — сектанты. Потом достал купленный по случаю телескоп и рассмотрел лица. Они были разные. Старые, очень старые и не очень, молодые, с усами и с пучками жестких волос, по-гусарски торчащих из бородавок.

Лиц он всего насчитал двенадцать — число апостольское.

Но несмотря на разницу лиц, возрастов и одежды, неподвижность и сосредоточенность взгляда делали их похожими.

В первый раз увидев трансляторов из окна, Женя не узнал самого главного. Это главное открылось спустя короткое время.

Надо сказать, ко дню знакомства с трансляторами Женя как раз свел счеты с хором старых большевиков. Те его сами выжили, посчитав цвет Жениной головы глумлением над красным знаменем и их революционными идеалами. Женя на большевиков не обиделся. Взял расчет и, зайдя по дороге в комиссионку, купил за сто пятьдесят рублей телескоп.

Кружок из странных людей очень его озадачил. Он не мог просто смотреть из окна, окно мешало, искажая истину и природу. Оно чего-то не договаривало. И даже теплое стеклышко окуляра держало сторону не его, Жениного, удивления, а той холодной и плоской уловки, изобретенной обывателям на потребу.

Ни в какой секте трансляторы, конечно, не состояли.

Женя это понял потом, когда, пружиня головой о забор и посасывая заноженный палец, разглядывал собравшихся в дырочку. Он все ждал, чем же закончится их затянувшееся молчание.

Время шло. Трансляторы стояли, словно переодетые в людей рыбы. Женя устал ждать и уже собрался оставить этот молчаливый аквариум, когда появился звук.

…Тихо дрожала листва. Серебряный колокольчик звенел то громче, то совсем умирая. Из глубины леса, из влажной бархатной темноты смотрели большие птицы. Крик их, похожий на вздох, был глух и печален от старости и тоски. Ударила капля, другая. Застучала дождевая вода. Лес зашумел, задвигался, птицы в чаще умолкли.

Голос дождя крепчал…

Сначала Женя подумал, что в доме включили радио. Он оглянулся на темную стену флигеля. Дом молчал.