Старичок восторга не выразил.

— Зверек у вас, конечно, симпатичный, — говорит. — И штучки эти хороши.

Только мне другое нужно. Видите ли, то, за чем вы гоняетесь, у меня есть, и оно — одно на всю галактику.

Цену, значит, набивает.

— А как же вы его заполучили? — интересуюсь.

— А выменял. Вот как вы сейчас выменять хотите.

Заметьте — я в ту минуту еще вовсе ничего не хотел!

— И что же это такое? — спрашиваю.

Тут любезный старикашечка встает, курточку снимает, по стенке восходит до самого потолка, а потолок у него белый с трещинами, как на Земле, и топает по диагонали вниз головой.

— Ну, этого добра у нас на базе хватает, — говорю. — Вот десять лет назад ботинки с антигравами не каждому разведотряду выдавали.

Брейк обиделся неимоверно, прямо на потолке разулся и обувку свою вниз сбросил, чуть джезву со стола не сшиб. И пляшет на потолке вокруг люстры, злодей, только белая пыль летит прямо в кофе!

Ну, сами понимаете, сперва я удивился, потом мне это понравилось. Спросил я его насчет механизма этого явления. Он минут пять толковал насчет мозговых центров, излучений, облучений, импульсов и чего-то еще, да я не понял. Не мое это дело — турусы на колесах разводить. Вот отработать смену в термостойком комбинезоне — пожалуйста.

Понял я только, что два каких-то центра взаимосвязаны, или наоборот противоположны, друг дружке жить мешают. Они в какие-то минуты посылают какие-то импульсы.

Слово «рецепторы» он тоже говорил. Так разве ж я знал, к чему он клонит?

В конце концов он мне растолковал, что за свою удивительную способность он просит недорого, что техническую сторону дела берет на себя, и так заморочил мне голову, что я даже не понял, с чем расстаюсь ради этих проклятых плясок на потолке.