Пошли мы в бюро по обмену, в местный его филиал, подали заявление и поехали меняться на другое конец базы, в лабораторию. Накачал меня этот вредоносный Айго Брейк какими-то микстурами, облепил датчиками, помахал у меня руками над головой, и я заснул.

Просыпаюсь в космопорту. Слышу — мой рейс объявляют. Я, не ломая голову над тем, почему это Айго меня сюда сонного приволок, мчусь на посадку, лезу в глицериновую ванну, защелки лязгают, и я опять засыпаю. До своего астероидного пояса.

Там я вываливаюсь из корабля, прыгаю в катер, кидаю в рот питательную таблетку и мчусь на разведбазу. По дороге репетирую на потолке катера дикий танец с двойными подскоками и прихлопами.

Сперва-то события разворачивались так, как предсказал старикашка. Вы запишите, нотариус, — по этой части у меня к нему претензий нет. В административном блоке я выбрал минутку, чтобы народу побольше, и взбежал на потолок. Эвелина, конечно, сразу вспомнила про антигравы. Еще бы — она же в отделе снабжения, знает, кому что выдается. Я извинился перед присутствующими и исполнил свое соло босиком.

Все орут:

— Не может быть!!!

Да это не я — это они так орали, я не ору, я рассказываю. Ну, в общем, было такое удивление, что дальше некуда.

А главное — Эвелина изумилась при свидетелях! Чего мне и требовалось. Тут я ее и прижал, а ребята из отряда помогли.

Правда, она сразу же сказала, что уже давно на меня глаз положила, и не в хождении по потолку дело, и если бы она захотела притвориться совершенно неудивленной, то и притворилась бы… Но я был так счастлив, что все эти девичьи выкрутасы казались мне райской музыкой.

Вся база потребовала торжественно отпраздновать помолвку. Побежали мы к синтезатору, запрограммировали огромный торт, и я вывалил к себе на тарелку чуть ли не половину. А вы учтите, нотариус, что я с самых «Одуванчиков» не ел, проголодался — клапаны от скафандра бы съел и добавки попросил.