— Опять этот Джамал! Житья от него нет.

— Он был одним из соперников в споре за эту землю. По общему мнению, он мог бы выиграть войну, если бы не неожиданное предложение насчет Джавис.

— Самое простое будет предположить, что монстра выпустил на пастбища сам Джамал, — вздохнул Конан. — Ничего удивительного, от подлеца, способного убить женщину, можно и не такого ожидать!.. Но это означает также, что монстр обладает некоторыми зачатками рассудка. Сам посуди! Даже я, с моим недюжинным умом, не в состоянии отличить твоих людей от людей Джамала, а монстр делает это без труда.

— Я только высказал предположение, — возразил Грифи. — Оно пока не основано на наблюдениях… Просто складывается такое впечатление.

— Хорошо, оставим пока Джамала с его людьми, — махнул рукой Конан, — вернемся к более приятной теме — к монстру. Ты осматривал тела погибших?

— Боюсь, от них мало что оставалось.

— То есть, он их съедает?

— Во всяком случае, разрывает на части.

— Это уже кое-что, — кивнул Конан, — стало быть, у него мощные челюсти, большие лапы с когтями… Что-нибудь еще? Следы остаются?

— Если и остаются, то я их не видел.

Конан вздохнул.

— Завтра отправлюсь на твои пастбища, Грифи, и погляжу поближе, что там да как. Сегодня уж посплю на мягких коврах, не обессудь. Говорят, что роскошь расслабляет и делает воина слабым, но я не сторонник того, чтобы всю жизнь отдыхать на земляном полу или на охапке гнилой соломы.

— Никто не говорит, чтобы тебе спать на охапке гнилой соломы! — всполошился Грифи. Он засуетился так, что Конан едва не рассмеялся. — Ты мой гость, и тебе будет предоставлено все самое лучшее!

— Я и сам сожалею, но придется мне перебираться поближе к болотам, — вздохнул Конан. — Поселюсь у каких-нибудь пастухов. Жить у тебя в усадьбе и выслеживать монстра на пастбищах как-то не с руки.

Грифи встал.

— Если тебе что-нибудь понадобится, только щелкни пальцами, и придет девушка. Она понятливая и сделает все, о чем ни попросишь.