На землях, принадлежавших предшественнику Грифи, имеется низменный участок, где располагаются лучшие пастбища в округе. Разумеется, многие зимы эта земля считалась спорной, и имелось немало претендентов на нее. То и дело из сундуков извлекались разного рода грамоты, дарственные, письма влиятельных господ и даже самих властителей Турана и Иранистана, где подтверждались права на Зеленые Пастбища того или иного землевладельца.

Несколько раз соперники сходились в кратких, но кровопролитных войнах, так что требовалось вмешательство властей, дабы остановить бойню. В конце концов земля эта досталась супругу Джавис.

Здесь возникала некая пауза: поневоле хотелось задать вопрос — отчего же властитель Турана решил вопрос именно таким образом и почему он связал женитьбу на Джавис с болотным пастбищем?

Никто не решался заходить в своем любопытстве так далеко. Достоянием общественности стало то обстоятельство, что самый отчаянный из претендентов — тот, который, по общему мнению, имел на землю меньше всего прав, — был призван во дворец и после долгого разговора вышел оттуда с хартией, подтверждающей его вступление в права собственности.

Несомненно, Грифи, унаследовавший пастбище вместе с женой, кое-что знал об этом. Но Конан видел, что его приятель не расположен говорить на эту тему, и потому сосредоточился на монстре.

— Никто его не разглядел, — сознался Грифи. — Любой, кто встречался с ним на Зеленом Пастбище, навсегда терял дар речи.

— Выражайся точнее, — попросил Конан. — Твоя цветистая туранская речь тяжела для моего киммерийского слуха, почтенный Грифи.

— Живых после таких встреч не остается, — выразился точнее «почтенный Грифи».

— Понятно, — кивнул Конан. — Еще вопрос: он убивает всех без разбору или только чужаков?

Грифи призадумался.

— На первый взгляд кажется, будто всех без разбору, но, если подумать получше… Да, возможно, он не трогает людей Джамала.