И тут портьера, висевшая в дверном проеме, шевельнулась, и Конан увидел крохотную женскую руку. Киммериец насторожился. Он чуть приподнялся на своем ложе и нащупал рукоять кинжала.

Рука помедлила немного, а затем отвела портьеру в сторону, и перед киммерийцем предстала крохотная женская фигурка. Ростом она едва доходила Конану до пояса. Ее лицо* было личиком хорошенькой обезьянки.

Будь это существо и впрямь обезьянкой, Конан счел бы ее очаровательной, но это была женщина, и потому киммериец в первое мгновение оторопел, когда увидел ее.

Длинные черные волосы женщины ниспадали до самого пола. На ней были пышные парчовые шаровары, схваченные золотыми браслетами у щиколоток, и просторная полупрозрачная блуза из белой ткани, шитой золотыми нитями. Крохотные колокольчики украшали подол блузы. Ноги женщины оставались босыми, а на мизинцах блестели крохотные перстеньки.

Конан счел неудобным лежать в присутствии этой особы и снова уселся на коврах. Она остановилась в дверном проеме, с любопытством рассматривая его.

— Прости, я не хотела тебе мешать, — тихо проговорила она. — Я думала, что ты уже спишь.

— Нет ничего более опасного, чем глазеть на меня спящего, — проворчал Конан.

— Почему?

Она улыбнулась, и ее мордочка как будто озарилась солнечным светом.

— Потому что спросонок я могу убить, — ответил Конан. — Я ведь постоянно ожидаю опасности.

— Должно быть, твоя жизнь ужасна, — сказала женщина. — Ты никого не любишь, и тебя никто не любит. Кругом только ненависть и страх. Да, это ужасно.

И она преспокойно погладила варвара по волосам.

— Кто ты? — спросил он, отстраняясь.

— Я Джавис, — ответила она, и Конану подумалось, что он знал ответ прежде, чем услышал его.

— Откуда ты взялась, Джавис?

— Мой муж не говорил обо мне?

— Он избегал рассказывать о тебе, — ответил Конан. — Но не думаю, чтобы это было оттого, что он стыдится тебя. Просто счел свои семейные дела не предназначенными для обсуждения с приятелем. Особенно таким ужасным, как я.