— Ты вовсе не ужасен, — засмеялась Джавис. — Ужасна только твоя жизнь, полная боли и подозрительности, — вот что я хотела сказать.

Конан устроился на коврах поудобнее, скрестив ноги, и показал Джавис место рядом с собой.

— Окажи мне честь и посиди со мной, Джавис, — попросил он. — Выпей вина и расскажи мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Он очень тебя угнетает, этот деспот, твой муж?

— Господин Грифи? — она засмеялась весело и вместе с тем ласково, как смеются, вспоминая о любимом человеке. — О, нет! Лучше господина Грифи нет никого на свете!

Молодая женщина ловко устроилась рядом с киммерийцем и охотно приняла кувшин из его рук. Она глотнула вина, облизнулась с явным удовольствием и глянула на Конана лукаво.

— О чем ты хотел поговорить?

— Я хотел узнать, кто ты такая и почему женитьба на тебе приносит такие богатства.

— Ты имеешь в виду Зеленые Пастбища? — она прищурилась. — Что ж… Надеюсь, ты не боишься монстров, Конан, потому что я — самый настоящий монстр.

Вместо ответа Конан пощекотал ее затылок, и она поежилась от удовольствия.

— Я просто обожаю монстров, Джавис, и повидал их на своем веку столько, что всегда отличу симпатичного монстра от ужасного.

— Хорошо, хорошо… — Она закивала. — В таком случае, слушай. Мою мать привезли в клетке из джунглей Вендии. Считалось, что она животное. Несколько лет она жила в клетке и развлекала своим уродливым видом гостей своего господина. Ей не хотелось выдавать свою истинную сущность, и она решилась умереть, считаясь зверем. Лучше уж так, чем быть опозоренной и прожить век в дворцовых уродцах. А между тем она вовсе не была безобразной — по меркам нашего народа. Напротив, она слыла красавицей.

Но однажды она случайно раскрылась перед человеком. Это был один из туранских вельмож.