— Напрасно стараешься, верзила, — пробормотал он. — Мы в тутошних краях такого навидались — нас ни светлым глазом не запугаешь, ни пустыми угрозами.
Конан сощурился.
— Ты говоришь о монстре?
— Если тебе все известно — для чего спрашивать?
И с этими словами хозяин отошел за прилавок, где у него нашлись срочные дела.
Конан допил воду, положил рядом с кружкой еще одну медную монету и выбрался из таверны. И сразу же увидел рядом со своим конем какого-то оборванца, который деловито осматривал великолепное животное, щупал ему бабки и даже заглядывал в пасть.
— Эй, ты! — гаркнул Конан. — Что ты здесь делаешь?
Оборванец изобразил на лице полное почтение к господину, явившемуся так внезапно.
— Ничего дурного, господин! — ответил он с поклоном. — Просто созерцал это прекрасное существо, созданное богами на радость человеку.
— Если ты насладился созерцанием, то отойди, ибо я собираюсь сесть в седло и продолжить путь, — приказал киммериец.
— О господин! — опять заговорил оборванец. — Мое имя Аббас, и я не хотел бы, чтобы между нами возникло какое-либо плачевное недопонимание.
— Между нами уже установилась полная ясность, — сказал Конан. — Отойди в сторону и не путайся под ногами, иначе, клянусь Митрой, я растопчу тебя!
Он вскочил в седло и пустил коня галопом. Настроение у киммерийца было дурным, его не покидали отвратительные предчувствия. Все здесь что-то недоговаривали, даже старый приятель Грифи, даже его очаровательная крошка-жена. Не говоря уж о хмуром трактирщике и хитром оборванце.
Однако монстр, несомненно, существует. На собственном опыте Конан убедился в одном: если тебе рассказывают о чем-то хорошем — можно и усомниться, но любые слухи о плохом всегда оказываются правдой.
Низина открылась перед всадником широченным ярко-зеленым пятном, усеянном белыми пятнами — то были овцы и козы, несомненно, принадлежавшие Грифи. Конан поехал вдоль края пастбища, внимательно рассматривая его. Несколько раз огромные лохматые псы с громким лаем подбегали к всаднику, дабы продемонстрировать ему, кто здесь всем заправляет. Но Конан не нарушал границ и не совершал ничего запретного, и потому псы отбегали, угрожающе ворча.