- А ты? Ты присоединишься ко мне?!

Тьма.

Сполохи.

Тьма.

- Ты редко спускаешься ко мне, Средний, - почти беззвучно отзывается тьма. - Очень редко. Иначе ты знал бы, что гекатонхейры [Сторукие, первенцы Урана-Неба и Геи-Земли; Бриарей, Гий и Котт] все с большим трудом сдерживают напор из Тартара. И рано или поздно, Сторукие могут не выдержать. Вот тогда я буду рад любому союзнику: хоть одному из Семьи, хоть Получеловеку, хоть Мусорщику-Одиночке - лишь бы он умел убивать навсегда. Младший - тиран и самодур, но в этот день он будет первым из бойцов. А ты, Средний, не захочешь ли ты отсидеться в своих глубинах? Не обижайся, это я так... Короче, я бы не советовал тебе слишком беспокоиться о будущей судьбе Мусорщика-Одиночки. Он смертен - и этим все сказано; во всяком случае, для меня. Беспокоиться надо о тех, что копят силы там, внизу, в Тартаре. Ну а ваши претензии на власть меня не касаются. Я к власти не рвусь, мне хватает того, что я имею. И я не стану доносить Младшему о нашем разговоре.

- Спасибо хоть на этом, - недовольно бурчит Средний. - Ох, Старший, спохватишься - да только поздно будет. Смотри, не раскайся после...

- Смотрю, смотрю. И ты смотри, не ушибись - я-то здесь вижу, а вот ты... Эх, предупреждал же! Тут тебе Эреб, тут землю сотрясать опасно...

Когда тяжелые шаги Среднего затихли в отдалении, Старший в сердцах сплюнул и пробормотал:

- Дурак ты, братец! Прямой, как копье - вот и летишь, не сворачивая, куда бросили! Гера крутит тобой, как хочет, а ты до сих пор считаешь, что дело обстоит наоборот... Ох, Черногривый! Ума бы тебе хоть малую толику...

Что-то прошелестело во влажной мгле, отливающей багрянцем - впрочем, только сейчас стало ясно, что мрак после ухода Среднего заметно поредел, превратясь в сумрак.

- Ты, Лукавый?

- Я, дядя.

- Подслушивал?

- Я? Никогда.

- Ясно. И много услышал?