- Отстань от парня, Гундосый, - лениво обозвался третий часовой коренастый бородач в кожаном панцире с редкими бронзовыми бляхами. До того бородач сидел, привалясь к стене, и молчал, бездумно вертя в пальцах сорванный стебелек; теперь же, прискучив этим занятием, решил вступить в разговор.

- А ты, Филид, не лезь, когда не спрашивают! - отрезал Телем, в сердцах ударив кулаком по колену. - Парень второй месяц в караульщиках пора бы и научиться чудище от колесницы отличать! Ох, разбалуешь ты его...

- Колесница? - юноша удивленно поднял брови домиком. - Так это... надо бы шум подымать, дяденька господин старший караульщик!

- Зачем?

- Как зачем? Раз колесница, значит, это... враги!

Бородач расхохотался и прикусил стебелек крепкими зубами, а Телем отвесил юноше несильный подзатыльник.

- Враги... Дубина ты сучковатая! Враги на одной колеснице не приезжают и не гонят так по незнакомой дороге, да еще ночью! Это кто-то свой, здешний, кто и путь знает, и поводья не впервые держит. Вот только кто? Ты как полагаешь, Филид?

- Я... - начал было бородатый Филид, но тут рокот стал совсем близким, и Филид резво вскочил на ноги, не дожидаясь приказа Гундосого, и стал по лестнице карабкаться на стену, которая в этом месте была не выше пятнадцати локтей.

Он оказался на стене как раз вовремя.

Тяжелая воинская колесница, запряженная парой взмыленных коней, вылетела из-за поворота дороги, зацепив и смяв растущий на обочине куст колючего маквиса - и плохо различимый в предрассветных сумерках возница мощным рывком натянул поводья, сдерживая конский бег и заставляя животных остановиться у самых ворот.

- Открывай, засони! - низкий голос возницы громом раскатился по округе, и юноша испуганно покосился на Телема, а тот повел могучими плечами, словно разминаясь перед кулачным боем. - Эй, город проспите! Живо!