- Орёл!.. Чистый орел! - восхищённо воскликнул один из "ассистентов", влюблённо глядя на Лёньку.

Самодовольно улыбаясь, Лёнька молча разглядывал груду драгоценностей. Потом он выбрал самое большое бриллиантовое колье и протянул его Катерине Ивановне.

- Вот, - тихо сказал он, - возьмите. Возьмите на память о Лёньке

Пантелееве, о нашей с вами встрече.

Катерина Ивановна густо и неуверенно покраснела.

- Что вы? Зачем? Это... это неудобно.

Миша Маснизон, страшно перепугавшийся, что её отказ рассердит Лёньку, вскочил и начал совать ей в руки колье.

- Возьмите, возьмите, - суетился он, - возьмите, это даже принято... Отказываться нельзя.

Вконец потерявшаяся Катерина Ивановна взяла колье.

- Мерси, - шепнула она испуганно.

- Ну вот и прекрасно, - обрадовался Миша.

- Идиот, - зло бросила ему Катерина Ивановна.

Лёнька залпом опрокинул бокал вина, встал, молча поцеловал девушке руку и быстро ушёл. Свалив награбленные вещи в мешок, "ассистенты" бросились вприпрыжку за ним.

Миша Маснизон быстрыми, трясущимися движениями запрятывал в карманы брюк не тронутые Лёнькой его портсигар и бумажник.

Минуту в ресторанном зале висела давящая, каменная тишина, потом за одним из столов вскочил немолодой полный мужчина в смокинге и, сорвав модное пенсне на золотой цепочке, истошно, отчаянно завопил с выпученными от напряжения глазами:

- Полицию! Полицию сюда... Эй, человек, звоните в полицию...

Седой официант почтительно к нему склонился и тихо, но

отчётливо произнёс:

- Седьмой год уж, как нет полиции, ваша милость. А в угрозыск я сейчас позвоню...

Спустя несколько дней, чёрной, глубокой ночью, в сыром и прогнившем насквозь подвале старого мрачного дома на Обводном канале Лёнька отстреливался от агентов ЧК, окруживших дом.