Я нашёл для него такие слова, такой подход, такой ключ, что он заговорил. Заговорил искренне, правдиво и от всего сердца. Все были просто поражены. Он ведь очень откровенно рассказал правду, страшную правду о своих злодеяниях, раскрыл, всё выдал... Да, это было нелегко. Но знаете, я как-то, вот, умею с ними, со злодеями, разговаривать, я их понимаю, как никто. Поверьте родная моя, они меня просто обожают, даже боготворят. Вот он, например, он так благодарил, так благодарил меня...

- За что же благодарил, ведь его приговорили к расстрелу? - наивно спросила Катерина Ивановна.

- Ну какое это имеет значение? - махнул рукой Миша. - Ведь я впервые, может быть, разбудил его душу - душу, вы меня понимаете?..

Катерина Ивановна не поняла и потому легко согласилась провести завтрашний вечер вместе с Мишей, в знаменитом ресторане Донона, - у того самого Донона, который вновь наконец открылся после нескольких сумрачных лет революции и гражданской войны.

Первое, о чём он вспомнил, когда проснулся утром, было согласие Катерины Ивановны провести с ним вечер.

"Бедра у неё интересные", - подумал Миша и мечтательно зевнул.

Потом он оделся и собрал вчерашние газеты. В судебном отчёте была упомянута его фамилия и излагался приговор суда.

Всё это тоже привело его дух в бодрое и живое настроение, Мише подумалось, что хорошо бы заехать в тюрьму и предложить Лёньке подать кассационную жалобу.

Дежурный по тюрьме, когда Миша попросил предоставить ему свидание с осуждённым, почему-то замялся и отправил адвоката к начальнику тюрьмы.

Миша удивился этому - свидания с подзащитными обычно предоставлялись беспрепятственно - и пошёл к начальнику.

Начальник тюрьмы внимательно выслушал Мишу и немного сконфуженным тоном произнёс:

- К сожалению, лишён возможности. Вам скажу по секрету. Но только имейте в виду - по секрету, - строго добавил начальник: сегодня ночью Пантелеев бежал... И смотрите: это - по секрету...