Оказалось, чти фиолетовое сияние — не что иное, как непроницаемое для всего материального и духовного силовое поле. Чудовище предусмотрело все, чтобы сделать свое логово неприступным, но оно не ожидало, что будет иметь дело с самим Толандом.
Толанд потрогал силовое поле. Оно было упругим, прозрачным и пахло мышами.
Толанд слегка напряг свои многочисленные извилины и, вспомнив каноны черной, белой, желтой, синей, зеленой и прочих магий, небрежно начертал на поле несколько каббалистических знаков.
Путь к люку открылся.
Тогда Толанд, немного разбежавшись, поднял в воздух свое тренированное тело и, в головокружительном прыжке пролетев двести сорок три и семь десятых метра, головой вышиб люк.
Оказавшись внутри обиталища злобного чудовища, Толанд пружинисто поднялся с пола и, на ходу отряхивая свой изящный скафандр и отпихнув ногой с прохода до неузнаваемости искореженный люк, направился к центральному посту, где, как подсказывала ему безошибочная интуиция, прятался мерзкий пришелец.
Дверь в центральный пост оказалась запертой изнутри. Оттуда, доносились звуки, напоминающие трубный рев тоскующего бегемота. Как понял Толанд, это была боевая песнь пришельца, выходящего на тропу войны.
Толанд настойчиво постучал. Какофония оборвалась.
Прсле непродолжительного молчания из-за двери раздался противный голос:
— Меня нет дома.
От такой наглости Толанд опешил.
— То есть, как?
— У меня сегодня неприемный день.
— Но меняло ты примешь! — рявкнул выведенный из терпения Толанд и гневным взглядом испепелил дверь. В воздухе закружились хлопья сажи.
Зеленое, как лягушка, чудовище было похоже на паука, спрута и рисовый пудинг вместе взятые. Роботы были сделаны по его образу и подобию.
Чудовище сидело в кресле напротив входа, и от испуга его многочисленные круглые вытаращенные глаза стали квадратными.