В глазах появилось растерянное выражение. Я почувствовала себя предательницей — оставляю не привыкшего к человеческим городам Дэриэлла на попечение язвительного князя, который не может и минуты провести без того, чтобы не начать действовать на нервы окружающим. — Нэй, не волнуйся, — вдруг мягко произнес Дэйр по-аллийски, словно угадав, чем я терзаюсь. — Все будет хорошо. Езжай с ними. И нам будет спокойнее — так ты точно доберешься до дома, не промокнув и не замерзнув.

— А ты? — хрипло переспросила я, не замечая ни заинтересованно прислушивающейся разговору Джайян, ни иронично выгнувшего брови Ди. — Справишься?

— Справлюсь.

Дэриэлл шагнул вперед — обнял меня.

— Не переживай, Нэй, — шепнул он. Ладони соскользнули с моей спины вверх, к затылку, и — дальше, огладили замерзшие щеки и замерли, бесконечно бережно заключая лицо в нежный плен. — Все будет нормально, правда. Я уже почти не роняю сковородки и тарелки, — улыбнулся он. — А от остальных опасностей князь меня убережет… Но только вот я не собираюсь быть третьим лишним. И просто лишним… и даже третьим.

Он склонился низко-низко, так, что еще немного — мы бы столкнулись носами.

Я покраснела.

— Дэйр…

— Я хочу быть твоим единственным, — жарко прошептал он, медленно облизнул губы — и подался вперед, замирая в миллиметре от моей кожи.

Не знаю, что на меня нашло. Но я вдруг закрыла глаза и привстала на мысках, целуя неловко, неумело, в уголок рта. И ничуть не удивилась, когда горячие, твердые губы властно, без тени сомнения завладели моими.

По спине прокатилась волна дрожи, колени отчего-то разом ослабели, а внутри словно огненный шар вспыхнул. Так сладко и мучительно стыдно мне не было никогда. Я слышала удивленное «Ой!» Джайян, и присвист Птицы, и жадное внимание князя, но могла только впитывать ощущения. Морозный воздух, обжигающие касания снежинок, капли воды за воротником, сведенные от недостатка кислорода легкие… и зудящие, пульсирующие жаром губы, и соленый вкус на языке…