— Ян, ты завелся в этот раз больше обычного! — засмеялся врач, удерживая Тану на столе.

— Да я в первый раз вижу такую рабу! — с потемневшими от возбуждения глазами ответил охранник. — Так бы ее и…

— Э-э, не спеши! Мы все так бы ее и!.. Только очередь надо соблюдать.

Тана продолжала извиваться на столе, пытаясь высвободиться из сильной мужской хватки. Услышанные слова привели ее в состояние паники. Ее окружали люди, которые верили в то, что она раба, и решили, что с ней можно делать все, что угодно. Но она всегда была свободной. Тане трудно было смириться и поверить в то, что выбор уже сделали за нее. Она была в отчаянии.

Наконец врач выбрал подходящий инструмент и поднял его вверх, демонстрируя девушке. Когда в его руках блеснуло при голубом свете что-то большое, Тану стошнило. Державший ее охранник заругался и ударил ее по лицу. Девушка закрыла глаза и приготовилась к чему-то более страшному. Откуда-то издалека до нее доносились смех и голоса надсмотрщиков. Она вздрогнула от прикосновения холодного металла и зарыдала.

— Значит, ты здорова, — сделал вывод врач, отходя от нее. — Вставай.

Тана открыла глаза. Мужчины оживленно переговаривались, делясь впечатлением от увиденного. Глотая слезы, Тана села и замерла, заметив в окне лицо той огромной женщины, которую охранник называл Дорой. Ухватившись за выступ на стене, она, прильнув к окну, жадно, во все глаза, следила за происходящим в комнате. Ее глаза горели от возбуждения. Увидев, что Тана смотрит на нее, она облизала кончиком языка губы и захохотала, подняв вверх большой палец. Девушку снова стошнило. Она упала на колени, и ее тело долго сотрясали спазмы. Охранник швырнул на пол ее порванную кофту, приказав все убрать. Глотая слезы и шепча про себя молитвы, Тана терла пол своей одеждой, которую ей когда-то подарил отец. При мысли об отце, маме и Шиве ее сердце сжалось от боли. За это время она совсем забыла о них. Что же сейчас с Шивой и где сейчас мама? Увидятся ли они?