Однако появление официанта, начавшего расставлять с подчеркнутой аккуратностью бокалы, заставило его замолчать.

– Может! – подхватила она первой, как только официант удалился. – И я расскажу вам, как это было. Ведь вы не рассердитесь? Девчонки поговаривали, что таким образом вы отшиваете студенток. В вашем семинаре занималась моя подружка, и я часто бывала с ней на ваших лекциях. Вот девчонки и говорят, мол, тебя он не знает, экзаменов не придется ему сдавать, так что проверь, действительно ли он отшивает всех без исключения. – Она неожиданно вдруг разразилась смехом. – Ну и я, как бывшая артистка…

– Да, представляю, как вы повеселились! И когда же это было?

– Вы даже не представляете! – продолжала она, все так же неестественно смеясь. – Но девчонки не знали, что я действительно влюблена в вас. Втайне я надеялась, что вы не прогоните меня. Или по крайней мере поступите не как с другими. Так что, товарищ профессор, смех сменился плачем… Будьте здоровы! – подняла она бокал.

– Проклятые мои принципы! Упустить такую девушку!

Она демонстративно, наслаждаясь, отпила глоток и заметила:

– А вот этого не надо! Вы действительно не умеете флиртовать. И ведь именно поэтому студентки сходили от вас с ума. Сейчас я понимаю, каково было вам. Ведь не одни же бескорыстные собрались среди ваших почитательниц… Разведенный профессор, к тому же наверняка богатый, а бедную девушку после окончания университета пошлют бог знает куда…

– О, вы по-прежнему не в силах простить мне!…

– Женщины руководствуются инстинктами, – как бы нарочно продолжала она подавлять его своими жестокими откровениями. – Я хочу сказать, сама природа делает нас корыстными. А как же – мы обязаны добывать пропитание нашим детям, дать им кров. Моя бабушка по этому поводу говорила, что мужчине нужно быть чуть лучше обезьяны, чтобы можно было сносить его поцелуи, но если ударишь его по карману, там должно звенеть.

Он ударил ладонью по правому карману джинсов, воскликнул: «Звенит! Звенит!» – сунул туда руку и вытащил связку ключей.