Она подбежала вся пунцовая, как и ее большая сумка, которую она волокла за собой.

– Извините, я как собачонка, которая пока еще не привыкла к своей кличке. К тому же не запомнила вашу машину.

Альфа бросила сумку на заднее сиденье и, усевшись, втянула длинные, сильные ноги в вылинявших джинсах; кроссовки на ней были тоже старые. Туалет завершало белое кокетливое кепи, делавшее ее похожей на студентку театрального заведения.

К раскаянию, с которым он еще не успел справиться, прибавилась тревога из-за того, будет ли он равноценным партнером для этой молодой женщины.

– Не маловато ли вещей для такой дамы, как вы? – спросил он.

– Но вы же пригласили меня не на всю жизнь, – смешно запищала она. – Ой, что я ляпнула! Не бойтесь, я не намерена бросать мужа! Господи, да что это я разболталась?

Однако подобное превращение приятно взволновало его. В какой-то степени это помогло ему раскрепоститься.

– Должно быть, он у вас действительно очень добрый, если отпускает вот так…

– Он уехал вчера вечером, – простодушно призналась она. – Сам предложил мне остаться. Я сказала, что, возможно, поеду с друзьями на яхте. Разумеется, не сказала, с кем именно. В свое время я слишком часто восторгалась вами. Муж у меня все работает, работает. Я не могу заставить его отдохнуть по-настоящему хотя бы два дня в неделю. Вы тоже так?

Профессор отметил про себя, что решение попасть к нему на лодку было принято ею еще во время их первой встречи, однако не взбунтовался. Все женщины, что были у него, завладевали им подобным образом. Он почувствовал себя виноватым перед ее мужем.

– Это объясняется страхом, милая Альфа. Паническим страхом, что вдруг природа решила открыть тебе некую тайну, именно тогда, когда ты отключился от восприятия окружающего.