Профессор вел машину медленно – искал стоянку на узкой улочке вблизи торгового центра.

– Ну а на лодке вы хотя бы отдыхаете?

Он дал себе зарок выиграть в поединке с Альфой, хотя и понимал, что это ему явно не по силам, и пустил в ход все свое красноречие:

– У Эйнштейна есть термин «жестокий эксперимент». Сдается мне, он употреблял его, когда рассуждал о творчестве Достоевского. Параллель же проводил с нашими методами, методами ученых. Так вот. Как мы ставим природу в неестественные, мучительные для нее условия – разрезаем, разлагаем, расщепляем атомы, так же поступал со своими героями и Достоевский, ставя их перед неразрешимыми проблемами, помещая в безвыходные ситуации. А может, все наоборот было. Это не имеет значения.

Он отыскал наконец среди машин свободное местечко.

– Так вот что я хотел сказать. Когда меня охватывает отчаяние, я встаю на нос лодки совершенно голый и начинаю кричать, рыдать и просить природу: «Вот он я! Проведи на мне эксперимент. Самый жестокий эксперимент, последний! Молнией испепели меня, в пучину вод своих низвергни, но открой мне хотя бы еще одну крохотную тайну о себе, даже если это будет последнее мгновение моей жизни…»

Профессор заглушил мотор, и последние его слова прозвучали слишком громко и высокопарно Ему стало неловко, он повернулся к Альфе, чтобы извиниться за излишнюю аффектацию, но понял по ее испуганному взгляду и по тому, как резко она подалась к нему, что одержал полную победу. Желая закрепить ее, обратил исповедь в насмешку над самим собой:

– Да, совсем не весело на моем суденышке!

Я иногда знаете что делаю? Нарочно разыгрываю положение потерпевшего. Направляюсь к середине моря, где проходит роза ветров и не видно не единого кораблика, прячу консервы, воду, опечатываю компас и радиостанцию. Словом,' уподобляюсь финикийцу, которому еще лишь предстоит открыть движение звезд и морских течений, и жду, не замечу ли чего-то такого, чего не разглядело человечество, чего-то, что мешает нам заметить, возможно, сама система нашего образования. Потому-то, милая Альфочка, я сказал вам заранее: на моей лодке нет места одиночеству.